
Или Гилас: в ручье он отражен.
О сердце! О Эллады дивный сон!
И прежде чем меланхоличный тон
Сквозь звон к вечерне, монастырский звон
Ушей коснется посреди цветов,
Увы! Увы! рой дивных сих часов,
Как волны набежавши, заслонят
Его мольбу и Гефсиманский сад.
6
Равенна! Много слышал я речей
О славных битвах, славе давних дней:
Две тысячи минуло лет с тех пор,
Как Цезарь к славе мчал во весь опор.
Ты славилась, как Рим, суров, крылат,
Орлом взлетал от Темзы по Евфрат.
Царила ты, покуда в свой черед
По улицам твоим и гунн, и готт
Не хлынули. И у морской черты
В тиши пустынной нищенствуешь ты!
Нет больше у тебя, иным в пример,
На лес похожих мириад галер!
Там, где латунь носов искала цель,
Теперь пастушья слышится свирель,
И белая овца пастись вольна,
Где билась Адриатики волна!
О честь! О скорбь! О царские мечты!
Среди пустых руин почиешь ты,
Одна из всех сестер. О, наконец
Монарх Италии пронес венец
Сквозь арку Рима и надел его
Там, в Вечном Граде царства своего!
И Палатин встречать его готов,
Составив имя из семи холмов!
Неаполь, вспрянув от немого сна,
Тирана сверг! В Венеции – весна!
Она из вод восстала и поет
О свете истины, любви, свобод,
И Генуя ей внемлет. И в туман
Возносит пики мраморный Милан –
От Альп до сицилийских берегов,
И грезы Данте – только сны веков.
Но ты, Равенна, ты любви верна.
Дворцов руины – только пелена,
Прикрывшая величье. В жалкий прах
Твое величье кануло в веках
Под жарким солнцем, новым и младым
