Или Гилас: в ручье он отражен.

О сердце! О Эллады дивный сон!

И прежде чем меланхоличный тон

Сквозь звон к вечерне, монастырский звон

Ушей коснется посреди цветов,

Увы! Увы! рой дивных сих часов,

Как волны набежавши, заслонят

Его мольбу и Гефсиманский сад. 

 6

Равенна! Много слышал я речей

О славных битвах, славе давних дней:

Две тысячи минуло лет с тех пор,

Как Цезарь к славе мчал во весь опор.

Ты славилась, как Рим, суров, крылат,

Орлом взлетал от Темзы по Евфрат.

Царила ты, покуда в свой черед

По улицам твоим и гунн, и готт

Не хлынули. И у морской черты

В тиши пустынной нищенствуешь ты!

Нет больше у тебя, иным в пример,

На лес похожих мириад галер!

Там, где латунь носов искала цель,

Теперь пастушья слышится свирель,

И белая овца пастись вольна,

Где билась Адриатики волна!

О честь! О скорбь! О царские мечты!

Среди пустых руин почиешь ты,

Одна из всех сестер. О, наконец

Монарх Италии пронес венец

Сквозь арку Рима и надел его

Там, в Вечном Граде царства своего!

И Палатин встречать его готов,

Составив имя из семи холмов!

Неаполь, вспрянув от немого сна,

Тирана сверг! В Венеции – весна!

Она из вод восстала и поет

О свете истины, любви, свобод,

И Генуя ей внемлет. И в туман

Возносит пики мраморный Милан –

От Альп до сицилийских берегов,

И грезы Данте – только сны веков.

Но ты, Равенна, ты любви верна.

Дворцов руины – только пелена,

Прикрывшая величье. В жалкий прах

Твое величье кануло в веках

Под жарким солнцем, новым и младым



5 из 8